Допускалось только предположение о маловероятной возможности стихийного бунта (по примеру восстаний под предводительством Емельяна Пугачёва или Степана Разина). Поэтому произошедшие события, начиная с отречения от престола самодержца и заканчивая октябрьским мятежом, которые повлекли за собой изменение государственного строя и традиционного образа жизни, для российских интеллектуалов явились громом среди ясного неба. Именно поэтому, в воспоминаниях участников событий так много странных намёков на оцепенение и растерянность властных структур, а также на полное отсутствие какого-либо сопротивления революционным толпам люмпен-пролетариата, маргиналам, дезертирам, уголовникам, зевакам и т. п. Правители России были мастерски переиграны на идеологическом фронте вненациональными силами, которые, конечно же, управляли всеми “революционными” событиями в России.

Если бы интеллектуальная элита не попалась в идеологическую ловушку на дезинформации о темноте и никчемности народных масс в деле государственного строительства, она, наверняка, смогла бы просчитать наднациональную составляющую в развитии рабочего движения. Тогда события приняли бы совсем другой оборот. К несчастью, и церковь была парализована, поскольку естественный консерватизм не позволил её иерархам вовремя оценить всю гибельность развития умонастроений паствы, переставшей ходить в храмы на исповедь и причастие.

В действительности же происходило нечто странное и ирреальное. У граждан Великой России в результате полуторавековой подспудной нигилистической работы, начало которой восходит к деятельности “декабристов”, были отняты или искажены до неузнаваемости духовно-нравственные идеалы традиционного мировоззрения. Духовное обнищание наиболее социально активных слоёв населения страны привело к тому, что вполне нормальные в умственном отношении люди под влиянием стимуляции скрытых хватательных инстинктов легко впадали в состояние озверения, в котором без зазрения совести спокойно могли убивать, грабить, насиловать, издеваться над себе подобными.